Пятигорский (r5gor) wrote,
Пятигорский
r5gor

Category:

Замечания

В свое время мне пришлось составлять "методические пособия" для занятий со студентами в группах. Адресатами пособий были молодые преподаватели Торы. Т.е., пособия предназначались им, а уже они в свою очередь, что называется, доводили конкретную идею Торы "до народа".

Темы предлагались самые разные. Каждое занятие представляло собой несколько этапов: обсуждение вопроса с целью сформулировать мнения, дискуссия между апологетами разных мнений, выводы дискуссии, знакомство с мнением Торы, завершающее обсуждение.

Предлагаю вам один из образчиков тогдашнего своего педагогического прошлого. 

(Понятно, что никакого развлечения в этом материале нет. Что-нибудь развлекательное еще напишу (сБп) , но чуть позже, окей?)) 

Когда делать замечания?

В книге Хафец-Хаима о законах злословия есть один любопытный отрывок. Посвящен поведению человека, который видит, что его собеседник вот-вот начнет говорить лашон-ара (слова о другом еврее, которые понижают его статус в глазах слушателя, или наносят ему ущерб любого рода – моральный, материальный и пр.). В общем случае, как известно, принять злословие к сведению – такой же грех, как его произнести. Больше того, нам вообще не стоит давать собеседнику повод заподозрить себя в том, будто мы можем стать благодарными слушателями его сплетен. И если уж он начал – прервем его и сделаем замечание, чтобы не было на нем страшного греха.

Есть такая мицва – "одернуть" человека, совершившего ошибку (нарушившего запрет Торы или не исполнившего определенную заповедь). Запрещено пройти мимо нарушителя и не упрекнуть его[1].

Вот тут мы и подошли к нашей теме – делать или не делать замечания.

Хафец-Хаим пишет[2], что, "если есть полная уверенность в том, что он к нашему замечанию останется глух, лучше ему ничего не говорить". Т.е., если ты знаешь наверняка, что человек твое замечание не примет к сведению, то замечания делать не надо[3]. Ибо делаем замечания и наставляем только того, кто к ним готов.

Обратите внимание, Хафец-Хаим пишет: если знаешь наверняка, Но если остается сомнение – примет или не примет, – то будем исходить из предположения, что примет, а поэтому внушение сделать надо!

Книгу о законах злословия Хафец-Хаим написал в молодости. Но вот что находим в другом его известном труде – в "Краткой книге заповедей"[4], написанной им в зрелые годы:

Сказано в Торе: "Увещевай своего ближнего" (Ваикра 19:17). Нужно объяснить грешнику, что дурными поступками он в первую очередь вредит себе, что ты упрекаешь его только ради его пользы, помогая ему удостоиться жизни в грядущем мире. Грешника надо порицать все то время, пока он слушает[5], или – пока не полезет в драку, объявив: "Не желаю тебя слушать!"

Некоторые мудрецы считают, что достаточно упрекать грешника до тех пор, пока тот не начнет ругаться. Так поступают в том случае, если речь идет о нарушении закона Торы и когда порицающий видит, что его порицание поможет еврею в будущем не делать подобных вещей.

Еврей обязан порицать за нарушение законов даже того, кто занимает более высокое положение, чем он. Всякий, кто может воспрепятствовать другому совершить грех, но не делает этого, сам будет наказан, как если бы он сам совершил этот грех.

Необходимо порицать грешника – но не унижать его. Со своей стороны грешник-еврей обязан принять порицание и отнестись к упрекающему с любовью. Наши мудрецы говорили (см. трактат Шабат 40а), что грешником можно назвать даже того, кто умышленно нарушает постановление мудрецов.

Обратили внимание? "Пока он не полезет в драку". Т.е. делаем внушение по полной программе – а там будет что будет. Другими словами, если даже тебе известно, что нарушитель к твоим словам останется глух, то все равно обязан сделать ему наставление. Ибо таково требование Торы!

Поскольку между двумя отрывками наблюдается разночтение[6], обратимся к Шульхан-Аруху. Есть в этом своде законов одно интереснейшее место.

Известно, что за несколько часов до наступления Йом-Кипура принято проводить особую трапезу, после которой уже ничего нельзя есть до самого вечера поста. Так вот, на эту тему написано в Шульхан-Арухе[7]: "Если кто-то затягивает с "прощальной" трапезой до прихода темноты, то он нарушает закон; но ему не стоит делать замечания, чтобы он не нарушил нарочно". И тут добавляет Рамо[8]: "Это касается всех запретов: лучше если будет их нарушать по незнанию, нежели злонамеренно. Но такие запреты должны следовать не из прямого текста Торы, даже если они все равно в Торе даны (в неявном виде). Однако если запрет дан в Торе явным образом, то надо предупредить человека, чтобы он так не поступал".

Вот вам еще одно мнение, согласное с "поздним" Хафец-Хаимом: если дело касается прямого запрета Торы – то смело останавливай, внушай, делай замечания, противодействуй. Даже если он тебя не собирается выслушивать!

И тут открывается целая россыпь имен, одни из которых требуют: всегда останавливай грешника, – в то время как другие более осторожны: останавливай, но только есть уверенность, что он тебя услышит…

Чтобы показать всю серьезность проблемы, приведем еще один отрывок, на этот раз из современной книги. Рав Зелиг Плискин, "Береги свою речь"[9] (цитируем вместе с примером):

Что делать, когда на ваш упрек не обращают внимания? Например, окружающие наперебой произносят лашон-ара, как бы состязаясь друг с другом. Вы уверены в том, что они не прореагируют на ваши упреки. Тем не менее, вы обязаны предостеречь их! Иначе ваше молчание будет воспринято как знак согласия. Поэтому вы обязаны попытаться защитить человека, даже если знаете, что ваша попытка окажется тщетной.

Считается, что для человека, совершившего грех, лучше об этом не знать. Потому что наказание за осознанное нарушение выше того, что полагается за проступок, совершенный по незнанию. Но в нашем случае это положение неприменимо: запрет произносить лашон-ара в Торе изложен ясно и четко.

Пример. Раввин Г., авторитетный ученый и известный талмудист, стоял в очереди на посадку в самолет. Продвигалась очередь медленно, и люди, стоявшие за ним, принялись, от нечего делать, высмеивать других. Раввину Г. их поведение показалось настолько отвратительным, что он было решил пресечь их разговоры. Но потом подумал, что, скорее всего, они его не послушают, а потому продолжал стоять и молча терпеть. Вдруг его фамилия прозвучала по местному вещанию: администрация просила пассажира Г. подойти к стойке регистрации для оформления какого-то талона. Облегченно вздохнув, раввин выскочил из очереди. Как только он удалился, один из стоявших заметил: "Не думаю, что мы вели себя достойно. Но страшного, скорее всего, ничего не произошло. Уважаемый раввин Г. стоял рядом с нами и ни разу не сделал замечания".

Любопытно, что во вступлении к книге автор этого текста предупреждает, что он старается следовать мнению Хафец-Хаима! Того самого, который в своем труде о злословии как раз не советует делать замечания сгоряча и без оглядки на последствия. 

А теперь работа в группе. Речь идет о запрете Торы, изложенном в ней явным образом! Надо выяснить, какие могут быть обоснования у каждого из следующих двух подходов:

1. Делаем замечания всегда, когда видим, что нарушение вот-вот произойдет (чтобы оно не произошло), или когда оно уже свершилось (чтобы человек исправил содеянное и изменил поведение).

2. Делаем замечания только тогда, когда есть вероятность, что наши слова не будут брошены на ветер.

После обсуждения в группе предлагаем познакомиться с мнением составителя.

Вот оно, это мнение:

Если со вторым подходом (главное условие: нарушитель готов принять наше замечание) мы более-менее согласны (см. третью сноску), то с первым подходом не все очевидно! Что толку в выговоре человеку, если последний к этому выговору глух?

И тут приходит идея в поисках решения задачи о замечаниях обратиться к той же теме о лашон-ара. Ведь что важно в законах о лашон-ара? Наличие двух сторон. Оба участвуют в нарушении – и рассказчик, и слушатель. Но ситуация не симметрична: если без рассказчика слушатель ничего не может нарушить, то может ли рассказчик нарушить запрет на сплетню, если перед ним нет слушателя?

Вопрос не так наивен, как кажется на первый взгляд: мы же только что сказали, что слушатель обязан не принимать оговора, т.е. перестать быть слушателем сразу же по началу злого рассказа! Вот перед нами стоит рассказчик, но нет напротив него слушателя: тот заткнул уши руками, да еще увещевает партнера самым резким образом! И все же мы считаем, что рассказчиком запрет нарушен. Даже если его сплетню никто к сведению не принял. Почему запрет нарушен? Потому что слушатель мог этот рассказ выслушать и вести себя в дальнейшем, исходя из полученной информации. Другими словами, почему запрет (на произнесение лашон-ара) нарушен рассказчиком? – Потому что запрет (на получение лашон-ара) мог быть нарушен слушателем!

Итак, у нас есть два крайних случая:

1. Сплетник выступает перед слушателем, который не намерен его слушать. Результат: сплетник нарушил, его напарник – нет!

2. Сплетник стоит перед пустой стеной и произносит свою сплетню вслух. (Может, тренируется перед завтрашним выступлением по радио или в Думе-кнессете?) Его никто не слышит[10]. Результат: никто ничего не нарушил. Ибо нет приемника информации. Не в силу того нет, что кто-то может услышать, но не хочет. А в силу того, что никто не может услышать.

Повторим выводы: в первом случае рассказчик нарушил запрет Торы, во втором – нет.

Вопрос: где пролегает граница между этими двумя крайними случаями? Обсудите!

Например, человек рассказывает нечто на магнитофон о своем друге. (Чтобы потом переслать в полицию. Или просто тренируется. Объяснения приведите сами.) Есть у него слушатель или нет? Очевидно, что нет. Но ведь магнитофонная запись осталась! Сейчас ее могут найти другие (жена, дети) и прослушать. Если они прослушали, то когда он нарушил – когда они слушали или когда он наговаривал на пленку?

Нам кажется, что общее определение – считать ли произнесение лашон-ара нарушением – звучит так:

Если в результате твоих слов, порочащих другого еврея, кто-то может принять их к сведению (в физическом смысле слова может), то ты нарушил запрет на лашон-ара, даже если твой слушатель этих слов не принял! Если же никто не может "упасть"[11] – то ты не нарушил.

Теперь от лашон-ара перейдем к "деланью" замечаний. Представляется логичным применить то же правило, но как бы наоборот:

Если в результате твоего замечания, кто-то может "подняться" (т.е. исправиться, измениться к лучшему), то ты выполнил мицву, исполнил повеление Торы: "Увещевай своего ближнего". Здесь то же слово "может" опять-таки используется с точки зрения физической реальности: стоит ли перед нами человек или мы говорим перед стенкой.

Итак, как только мы, согласно рассматриваемой точке зрения, видим нарушителя, наша задача – остановить его замечанием или усовестить, чтобы изменил свое поведение. Его проблема – слушать нас или отмахнуться, но не наша. Мы делаем свое дело, он свое. Мы только предоставляем ему возможность выслушать мнение Торы (если мы, конечно, правы), а выбирать стратегию поведения – ему, а не нам. То же самое, заметьте, с лашон-ара: кто-то говорит сплетню, а его собеседникам предоставляется возможность – принимать сообщение или уклониться. В обоих случаях говорящий создает другим возможность "упасть" или "подняться". Только когда такая возможность существует, он или нарушает (в случае с лашон-ара), или выполняет заповедь (увещевания).

Таково, как нам кажется, мнение, Шульхан-Аруха, "позднего" Хафец-Хаима и рава Плискина.

Но "ранний" Хафец-Хаим, множество ученых и отдел Талмуда в трактате "Евамот" считают по-другому: говори только тому, кто готов тебя выслушать. Т.е. не просто имеет уши на голове, но и саму голову!

Важное замечание. Поскольку речь идет о специфическом случае – делать или не делать замечания другому еврею, собирающемуся нарушить явный запрет Торы, – то, чтобы выяснить, как себя вести в конкретной ситуации, давайте-ка не поленимся и сходим за советом к своему раву. А тому, кто все еще не обзавелся своим раввином, настоятельно рекомендуем сделать это в ближайшее время!



[1] На пользу от сделанного тебе замечания надо смотреть как на одно из условий нормальной общинной жизни. Я знаю, что, если ошибусь, мне всегда помогут ошибку исправить. Иначе, рано или поздно, встав перед Судом, на котором присудят меня к расплате за ту ошибку, как бы я не сказал тем, кто был рядом со мной в тот самый момент ошибки: что же вы меня не предупредили? Почему проявили по отношению ко мне нелюбовь?.. Только так и надо относиться к любому выговору, замечанию и педагогическому внушению. Ибо я знаю, что делаются они для моей же пользы. А отсюда побочное следствие: делая замечание другому человеку, я сам руководствуюсь исключительно любовью к нему.

[2] Книга "Хафец Хаим", вступление, глава "Асьян" (нарушение повелительных заповедей), пятый параграф (буква "эй"), примечание Беер-маим-хаим. Кстати, здесь он ссылается на трактат Талмуда "Евамот" лист 65, стр.2 и на комментарий Роша к указанному месту.

[3] Так, честно сказать, мы и учили людей на своих уроках. Всегда старайся обходиться без придирок к другим, поменьше выговаривай окружающих, не брюзжи, не делай всем встречным и поперечным лишних замечаний. Относись, короче говоря, к людям более дружественно! Т.е., если уж нельзя совсем без назиданий – назидай, но в меру, терпимо, с крайним доброжелательством и лишь иногда. И уж совсем запрещено цепляться к людям, когда тебе доподлинно известно, что твои слова они все равно пропустят мимо ушей. А если есть вероятность, что наоборот – поступят прямо противоположным образом, как только ты обрушишь на них свой дидактизм, то вообще запрещено открывать рот: пройди мимо, без упреков и колкостей. Иначе нарушишь запрет "ставить препятствие перед слепым". (Имеется в виду, что твое замечание – "по делу", т.е., оно необходимо по Торе!)

[4] См. 72-ую заповедь из раздела "Повелевающие заповеди".

[5] Физически. – Это наше замечание.

[6] Есть основание считать, что Хафец-Хаим несколько изменил свое мнение к концу жизни. И у него, как мы сейчас увидим, были причины, которые кроются в наличии спора на эту тему между мудрецами прошлого.

[7] Откройте в сборнике "Мишна Брура" того же Хафец-Хаима главу 608, второй параграф.

[8] Комментатор, сделавший примечания о том, как в некоторых случаях принято поступать в ашкеназских общинах. (Сам автор Шульхан-Аруха приводит мнение сефардских ученых.)

[9] Часть 2, 6:11. Перевод с английского. Издание "Эш-Атора", Иерусалим. Редактура Р.Пятигорского.

[10] Ситуация не так уж и надумана: еще греки рассказывали историю про то, как визирь царя Мидаса, узнавший, что царские уши – несколько странного размера, мучился из-за того, что не мог никому об этом поведать, т.к. царь не в шутку обещал казнить каждого, кто проговорится. Пошел и прокричал на безлюдном берегу в тростник: у царя Мидаса – ослиные уши! А тростник (ох уж эти греческие байки) возьми и прошелести об этой тайне всем остальным. Так всё и раскрылось. Нам здесь интересно тонко отмеченное качество человеческой психологии: иногда нестерпимо трудно удержать в себе информацию о других, даже если раскрытие грозит опасностью…

[11] Нарушить запрет.

Tags: мусар, практикум
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments