r5gor

История возникновения этой передачи проста. В том смысле, что никто особенно ничего не планировал, а все вышло как бы само по себе. Хотя и не обошлось без занятных моментов. 

Работал я тогда в "Эш-Атора", писал тексты для лекторов[1]. И вот однажды ко мне обратились по поводу кино рав Шломо Шварц (директор Русского отдела) и Фима Свирский[2]. Оказывается в далекой и заснеженной Москве кто-то из "высокопоставленных раввинов" договорился на российском телевидении (а шел к концу, точно помню, 1998 год) затеять новый цикл телепередач о Торе, евреях и прочих таких делах – но с точки зрения "ортодоксального" иудаизма – а это уж точно занятие для "Эш Атора".

Предложили это дело курировать мне. Я тут же отмахнулся всеми руками-ногами. Ибо не очень люблю как кино, так и телевидение. Мне говорят: "Во ВГИКе учился?" – "Ну да, отвечаю, было дело. Сценарный факультет. Что ж мне теперь всю жизнь за это отвечать?"

"Отлично, говорят, что учился, вот ты и будешь заниматься нашим кино, там обо всем договорились".

Между нами говоря, я-то знаю, что на телевидении ни о чем нельзя заранее договориться – пока не принесешь настоящую работу. У профессионалов устные договоры – даже на уровне главных раввинов России – не действуют.

Короче говоря, меня вызвали к руководителю "Эш-Атора", им тогда был благословенной памяти праведник рав Ноах Вайнберг. Он мне сказал, что других "специалистов" в этой "тематике" у них нет, а я обладаю всеми нужными свойствами – учился в киноинституте и умею говорить по-русски. То, что, по его мнению, нужно для телевещания из Москвы.

Отвечаю: "Извините, но мне не очень нравится чистота нравов в киноискусстве. Знаком, видал, поэтому и убежал оттуда".

И тут рав Ноах мне и говорит: "Раз ты сделал тшуву[3], ты меня поймешь. Что такое тшува? Это когда человек живет в обычном мире, а потом возвращается к Торе. Ну так вот, это еще не настоящая тшува. Там был, сюда пришел – это не возвращение. Возвращение – это когда там был, сюда пришел, взял Тору – и вернулся снова туда. Уже с Торой!"

Короче, я поехал в Москву. Уговорили. Чего не съездить на родину? Там познакомился с замечательным человеком – Сашей Искиным. Его взяли на этот проект как режиссера (между прочим, лауреат первой премии "Тэффи" за документальное кино, фильм об Эйзенштейне). Знал бы я в момент нашего первого заседания в офисе "Эш-Атора" на Покровке, что очень скоро Саша станет одним из моих самых близких друзей!

К проекту подключился Александр Исаакович Гельман (в свое время в киноинститут я поступал, получив на экзамене задание составить аннотацию к его сценарию  "Премия", если вы помните такую картину). В результате недолгих и отнюдь не занудных обсуждений мы пришли именно к тому формату, который был запущен. Меньше всего я планировал быть ведущим, – но попробовали – и так и пошло. Я расхаживал в кадре и вещал за кадром.

А очень скоро мы перешли к моему любимому способу кинорассказа, когда на экране показывается некая динамичная картинка, а голос вещает о чем-то своем, к картинке никак не привязанном. Впрочем, на такой способ показа мы перешли со временем. А вначале я жутко комплексовал, отнюдь не обманываясь собственной фотогеничностью и прекрасно зная, что не произношу половину согласных, путаю ударения, склонен к молодежному сленгу, да и веко у меня левое дергается – вместе с головой, – одним словом, полный ужас.

На телевидении (им оказался канал "Культура"[4]) посмотрели и объявили тематику любопытной, а ведущего в кадре – смешным и в меру необычным (шляпа, борода, прочий прикид). После чего пустили нас по разряду "авторское кино", а с такого жанра и взятки гладки.

О съемках первого сюжета (в кадре видна Хурба, тогда еще в первоначальном, не отстроенном виде), о моем разговоре с Понтием Пилатом (в ленте об этом несколько слов, но в реале велась чуть более продолжительная и содержательная беседа) – об этом, сБп, я еще напишу, окей?